«Царю одинаково нужны и Витте, и Трепов: Витте, чтобы подманивать одних; Трепов, чтобы удерживать других; Витте – для обещаний, Трепов для дела; Витте для буржуазии, Трепов для пролетариата… Витте истекает в потоках слов. Трепов истекает в потоках крови». В.И. Ленин.
Серебряный век России отметился также и небывалой политической активностью. И если можно было учредить «партию «Руссо-Балтов», то вышла бы небольшая (всего около 70 владельцев в Петербурге) но весьма действенная сила. Автомобилем русской марки на склоне лет пользовался граф Сергей Юльевич фон Витте, человек в российской государственной жизни заметный. В непростые для Отечества 1905–1906 годы Витте занимал пост председателя Совета министров. На плечи Витте выпало неприятное, но чрезвычайно ответственное поручение – подписание унизительного мира с Японией. Витте занимал жесткую позицию в отношении всякого рода смутьянов, за что был особо нелюбим большевиками:
Романтические отголоски Серебряного века тонкой струной звенят в строках Блока, Северянина, Белого, Есенина. Россия поэтическая и лапотная, просвещенная и лжепророческая, пробивающаяся ростками и порождающая бурю. Разбуженная реформами Столыпина, страна взмывала ввысь аэропланами Сикорского и Меллера, резала гладь океанов броненосцами Балтийских верфей, вгрызалась в хребтовые толщи тоннелями Транссибирской магистрали. И автомобили мы начинали потихонечку строить…
Снимка «Руссо-Балта» Дернова пока не удалось найти. Шикарный ландоле выглядел примерно так, как на этой уникальной фотографии, датированной 20 апреля 1914 года (здесь и далее – по старому стилю). Карточка предоставлена доктором технических наук, заслуженным деятелем науки Российской Федерации, профессором Михаилом Иосифовичем Алкацевым. У новенького «Руссо-Балт» модели «C 24/40» с кузовом ландоле важно позирует «шоффер». Добротный оверкот, фуражка, перчатки с крагами… Это служебное авто ремонтера 2-го лейб-гвардии Павлоградского гусарского полка генерал-майора С.А. Ильяшенко. А шофер – отец профессора Алкацева, Иосиф Иосифович. Он родился в Моздоке и в 1900 году в возрасте 18 лет приехал в Петербург. Смышленого парня отправили учиться на шофера и механика прямиком в Отдел автомобилей Русско-Балтийского вагонного завода! После чего его приняли вольнонаемным на службу в Отдел военных сообщений Главного управления Генерального штаба Русской Императорской армии.
Швейцар Павел прославился афоризмом: «К нам приезжал министр Плеве, но мы его не приняли». Фон Плеве, Вячеслав Константинович, министр внутренних дел, приезжал, разумеется, не к символистам: квартиру на нижнем этаже сразу после постройки в 1904 году снял главнокомандующий Русской армии генерал Алексей Николаевич Куропаткин. Обладая шаблонными представлениями о сословных различиях, трудно представить, как в одном доме могли уживаться чиновники высшего ранга и полунищая богема. Но у владельцев-Дерновых такое, оказывается, было возможно! Более того, в их доходном доме действовала общественная читальня, училище танцев, частная художественная школа.
В этом доме на знаменитых ивановских «средах» бывали Ахматова, Белый, Брюсов, Гумилев, Луначарский. Мейерхольд даже устроил там домашний театр. Надо сказать, что и швейцар был не меньшей достопримечательностью дома. Звали его Павел Васильевич Кобызев. Достаточно сказать, что пара его мелких отпрысков была собственноручно Мейерхольдом измазана сажей в негритят и задействована в знаменитой его постановке «Поклонения Кресту».
И в кольцах узкая рука».
И шляпа с траурными перьями,
Ее упругие шелка,
«И веют древними поверьями
В ответ полноватый обладатель шикарного бобрового воротника едва заметно кивнул. Хрустальным шаром взметнулся на этаж лифт, бухнула дверь – и дом вновь погрузился в дрему. Самое время представить персонажей. Исходя из нашей гипотезы, на них должна лежать печать незаурядности. Полноватого господина зовут Григорий Иванович Дернов, и он – управитель этого шикарного, нового, в стиле éclectisme, здания, которое петербуржцы уже успели окрестить «домом с башней». Землю под его строительство получил его брат, Иван Иванович, купец первой гильдии, потомственный почетный гражданин. Братья испытывали слабость к музам, слыли известными в Петербурге меценатами. Этим-то и объясняется сдержанность, с какой Григорий Иванович принял известие швейцара – в 23-й, «в башне» квартировал поэт Вячеслав Иванов, устроивший у себя литературный салон. Отсюда, порой излишне шумно, сопровождаемые полицейскими обысками, растекались по Петербургу ростки младосимволизма. В «башне» Блок впервые читал свою «Незнакомку»:
– Опять в 23-ю полицию вызывали-с, – успел шепнуть господину швейцар.
Эта история могла начаться так. Промозглой мартовской ночью у парадного дома номер 35 на углу Таврической и Тверской притормозил мотор. Заспанный швейцар – высоченный, с рыжеватой холеной бородой, во впопыхах накинутой синей ливрее с золочеными пуговицами, более походившей на халат – принял под козырек и отворил зеркальную дверь, куда с подножки ландоле вбежал энергичный полноватый господин в меховом пальто. Поскольку радиатор доставившего господина автомобиля украшала начищенная до блеска латунная вязь «Русско-Балт.», небезынтересно будет проследить за развитием событий.
Единственный дошедший до нас почти в первозданном виде образец «Руссо-Балта» – как волшебный ключик к дверке в другую эпоху. Поищем и другие ключи…
По автомобилю, если, конечно, он не куплен в кредит по сезонной скидке, многое можно сказать о его владельце. Более того, есть отдельные марки, подчеркивающие принадлежность хозяина такой машины к особой касте близких по духу и образу мысли людей. Выводя на рынок новинку, компании непременно учитывают целевую аудиторию. Иногда же такой портрет очерчивается помимо воли производителя. Интересно, как в таком случае выглядел бы портрет обладателя автомобиля марки «Русско-Балтийский»?
публикуется с разрешения правообладателя
журнал "Rolling Wheels" 3/2012
Денис Орлов, Станислав Кирилец
«Руссо-Балт» марка патриотов
Блог автомобильной истории Avtoar.com - «Руссо-Балт» марка патриотов
Комментариев нет:
Отправить комментарий